История еврейского народа во Франции в Новое время (XVI-XVIII вв.)

Материал из ЕЖЕВИКИ - EJWiki.org - Академической Вики-энциклопедии по еврейским и израильским темам
Перейти к: навигация, поиск
Источник: Электронная еврейская энциклопедия на русском языке
Тип статьи: Регулярная статья

Содержание

Ситуация в начале периода

Частью Франции, на территории которой евреи оставались и после указа об изгнании 1394 г., было графство Венессен (до 1791 г. оставалось папским владением). На территории графства евреи проживали в Авиньоне, Карпантре, Иль-Сюр-Сорге, Кавайоне.

С 1550 г. во Францию, в основном в города Бордо и Байонна, стали переселяться марраны.

Другую группу еврейского населения составляли евреи Эльзаса и Лотарингии — провинций, которые в 1552–1767 гг. были присоединены к Франции.

Эти группы еврейского населения отличались друг от друга образом жизни, уровнем образования, занятиями, особенностями религиозного ритуала; кроме того, представителям различных групп были даны разные права.

Евреи графства Венессен в XVI-XVII вв.

В 1513 г. Лев X запретил евреям покупать хлеб на корню и посещать поля во время жатвы.

Клемент VII (1523–34), Павел IV (1555–59) и Пий V (1566–72) объявляли недействительными долговые расписки христиан десятилетней давности, обязывали евреев носить отличительный знак.

В 1567 г. Авиньонский церковный собор принял ряд постановлений, предусматривавших полное прекращение всех связей между евреями и христианами. Отныне христианам было запрещено лечиться у еврейских врачей, посещать бани, принадлежавшие евреям, поступать на службу в дома евреев, присутствовать на их празднествах. Для того, чтобы ограничить любые контакты с евреями, каменщикам, которые работали в еврейском квартале, было запрещено разговаривать с ними. Евреям запрещалось торговать лошадьми и мулами, проводить ночь за стенами гетто, появляться на городских улицах во время церковной службы.

В 1569 г. была опубликована булла Пия V об изгнании евреев из папских владений в Италии (кроме Рима и Анконы) и Франции; в конце XVI в., однако, небольшие группы евреев вновь стали селиться в Авиньоне, Карпантре, Иль-Сюр-Сорге, Кавайоне.

В XVII в. евреи могли жить в этих городах только в еврейских кварталах; в этот период гонения инквизиции на них не прекращались. Евреям было запрещено изучать Талмуд, раввины были обязаны принимать участие в религиозных диспутах с иезуитами и доминиканцами, евреев заставляли слушать в синагогах проповеди католических монахов. От окончательного изгнания евреев спасала заинтересованность городских и папских властей в доходах, получаемых от них. Так, когда в 1616 г. жители Авиньона потребовали изгнания евреев из города, главы магистрата решительно высказались против изгнания.

В XVII в. евреи Авиньона расширили сферу своей деятельности: они вели активную торговлю, в основном на юге Франции, участвовали во многих ярмарках. Авиньонские евреи пытались получить разрешение селиться в других городах, но местные купцы, опасавшиеся конкуренции, жаловались на нарушение закона представителям королевских властей, и те отказывали евреям в праве жительства.

В четырех общинах графства Венессен (Авиньон, Карпантра, Иль-Сюр-Сорг, Кавайон) сложился и существовал до начала XIX в. особый молитвенный ритуал, основанный на вавилонской традиции (см. Литургия. Варианты литургии и их развитие; Прованс).

Новые христиане из Португалии и Испании в Южной Франции и Париже в XVI–XVIII вв.

Еще одной группой еврейского населения Франции были марраны, которые в 1550–1750 гг. приезжали из Испании и Португалии в Южную Францию. Марраны жили в Сан-Жан де Люз, Торбе, Марселе, Монпелье, но в основном в Бордо и Байонне. Всего во Францию приехало около 200 семей марранов, которых власти официально называли «португальскими купцами».

Французские короли Генрих II (1547–59), Генрих III (1574–89) и Генрих IV (1589–1610) предоставили беженцам так называемые письма о натурализации (такие письма выдавались многим иностранцам-христианам, жившим во Франции, они фактически уравнивали натурализованных с местными жителями). «Португальские купцы» внешне соблюдали христианские обряды, но втайне сохраняли верность иудаизму.

В XVI–XVII вв. «португальские купцы» крестили новорожденных, заключали браки в церквях, хоронили покойников на христианских кладбищах; только с 1686 г. они перестали устраивать христианские свадебные церемонии, а с 1710 г. — крестить младенцев. С начала XVIII в. они стали хоронить умерших на христианских кладбищах, но отдельно от христиан, и делать обрезание как младенцам, так и взрослым; так, в Бордо с 27 марта по 10 августа 1718 г. обряд обрезания прошли семь мужчин и лишь один младенец. В 1722 г. впервые на могиле умершего «португальского купца» появилась надпись «еврей».

В 1723 г., после коронации Людовика XV (1715–74), был опубликован указ, разрешавший «португальским купцам» называться евреями, права натурализованных граждан за ними были сохранены; за эту королевскую милость была заплачена большая сумма. В 1725 г. в Бордо и Байонне были открыты еврейские кладбища. «Португальские купцы» жили замкнутой группой, заключали браки только внутри общины. Они сыграли большую роль в развитии французской экономики: часть из них прибыла во Францию со значительными капиталами, с налаженными торговыми связями в странах Северной Африки.

Некоторые государственные деятели высоко оценивали экономическую деятельность евреев и защищали их от преследований; так, генеральный интендант финансов, морской министр Ж. Б. Кольбер в ордонансе интенданту Лангедока с возмущением писал о протестах местных купцов против поселения в Марселе евреев и утверждал, что деятельность евреев должна принести городу большую пользу. Кольбер предписывал интенданту следить за тем, чтобы евреев не преследовали и не выгоняли из городов провинции из-за зависти местных купцов.

Местные власти обычно положительно оценивали экономическую деятельность евреев. Когда в 1675 г. французские солдаты устроили в Бордо погром и многие евреи стали уезжать из города, городские власти испугались этого и сообщили в Париж о резком сокращении торговли. Интендант провинции Лангедок писал: «Без них торговля Бордо и вообще провинция погибли бы».

Евреи вели обширную внутреннюю и внешнюю торговлю, организовывали крупные банкирские и меняльные конторы, занимались кораблестроением. Среди них были оружейники и моряки. Местные купцы, как и прежде, часто жаловались на то, что недавно поселившиеся евреи разоряют их. Есть упоминание о случаях, когда недовольство евреями высказывали в Монпелье (1740), Париже (1777). Из Тулузы (1745) писали: «Все [покупатели] бегут к еврейским купцам».

В большинстве случаев центральные власти не реагировали на эти жалобы. Иногда представители властей отмечали, что если бы христианские купцы так же хорошо оборудовали склады, как евреи, то покупатели шли бы к ним. Интендант Лангедока писал в 1740 г., что купцы-евреи успешно конкурируют с христианами, так как довольствуются маленькой прибылью, зарабатывая деньги за счет быстрого оборота денег и товаров, тогда как купцы-христиане заинтересованы только в больших доходах.

В целом после 1723 г. (см. выше) политика французского правительства в отношении евреев была более либеральной, чем раньше, однако в некоторые места евреев не допускали. Так, в 1729 г. после жалобы местных купцов из Ла-Рошели по решению королевского совета были изгнаны два еврея под предлогом того, что письма о натурализации давали им право жительства только в Бордо или Байонне. В 1730 г. дижонский парламент постановил изгнать евреев из Бургундии как лиц, «ведущих вредную для бургундских городов торговлю».

Несколько сотен «португальских купцов» жили в Париже. Это были состоятельные банкиры, подрядчики, оптовые торговцы. В 1777 г. парижские купцы писали министрам: «Крайне опасно разрешать поселяться [здесь] этим людям. Их можно сравнить только с осами, которые вторгаются в пчелиные ульи, убивают пчел, потрошат их и извлекают тот мед, который они накопили. Именно таковы евреи».

Евреи Эльзаса и Лотарингии

Еще одной группой еврейского населения Франции в этот период были евреи Эльзаса и Лотарингии. В Лотарингию евреи попали вместе с легионерами Рима, завоевавшими эти земли в начале нашей эры. Первые еврейские поселения были в Меце и Трире. В Эльзасе евреи, видимо, поселились в эпоху королей из династии Каролингов в IX–X вв. Первые письменные упоминания о евреях в Эльзасе относятся к XII в. (см. Эльзас, Страсбур).

В 1552 г. французские войска заняли Мец, Гуль, Верден; по Вестфальскому мирному договору 1648 г., завершившему Тридцатилетнюю войну, в ходе которой Франция распространила свою власть на всю Лотарингию, было окончательно признано, что эти города принадлежат Франции. В 1697 г. Лотарингия по Рисквикскому мирному договору была вновь объявлена частью Священной Римской империи.

Во время Хмельнитчины (1649-1654 гг) многие из уцелевших евреев из пострадавших районов добрались до Эльзаса и Лотарингии.[1]

В 1738 г., после войны за польское наследство, Лотарингия вышла из состава Священной Римской империи и была передана в пожизненное владение французскому ставленнику Станиславу Лещинскому, после смерти которого в 1766 г. была включена в состав Франции. По Вестфальскому мирному договору Эльзас отошел к Франции, за исключением нескольких городов — их французские войска заняли впоследствии, в 1673 г. В 1697 г. Эльзас стал французской провинцией, сохранившей, однако, местные привилегии.

В 1689 г. по распоряжению властей провинции Эльзас была проведена всеобщая перепись «еврейской нации». Еврейское население составило 525 семей (около 2600 человек), из них в Нижнем Эльзасе проживала 391 семья; в Верхнем Эльзасе и Зундгау — 130 семей.

В некоторых городах провинции — Страсбуре, Кольмаре, Шлештадте (Селесте), Кайзерберге — евреям издавна было запрещено проживать; в других городах было разрешено проживание ограниченного числа еврейских семей: в Вейсенбурге (Виссембур) — восьми, Хагенау — 19, Обернхейме (Оберне) — трех. В некоторых деревнях жило больше евреев, чем христиан. В 1697 г. в Эльзасе жили 3655 евреев, в 1716 г. — 1269 семей, в 1750 г. — 2585, в 1785 г. — 3492 семьи (всего 19 624 человек).

В 1477 г. герцог Лотарингии Рене II (1473–1508) изгнал евреев из провинции. После перехода в 1552 г. Меца к Франции в городе начали селиться евреи. Так, в 1565 г. в Меце проживали три еврейских семьи, в 1657 г. — 96, в 1718 г. — около 480 семей, в 1748 г. — около трех тыс. человек. После 1648 г. (см. выше) евреи селились и в других городах герцогства.

В августе 1720 г. герцог Леопольд (1690–1729) выслал из Лотарингии всех евреев, поселившихся в ней после 1680 г. Был опубликован список (74 семьи), которым разрешили остаться в Лотарингии; 19 из них проживали в Булей, остальные (по несколько семей) в 24 общинах в разных городах.

Для оставшихся в Лотарингии евреев ввели многочисленные ограничения. Так, в 1726 г. им запретили проживать на одних улицах с католиками, в 1728 г. — заниматься ростовщичеством. Сделки евреев с христианами можно было заключать только в присутствии нотариуса, расчеты должны были производиться только наличными деньгами. В 1733 г., когда в Лотарингии было уже 180 еврейских семей, их обязали платить за право жительства годовой налог в 100 тыс. ливров. Евреям разрешалось молиться только в своих домах.

Положение евреев улучшилось в 1738 г., когда С. Лещинский (см. выше) интерпретировал право жительства в Лотарингии в благоприятном для евреев смысле (все главы семей — мужчины и их женатые сыновья — считались принадлежавшими к одной семье); был отменен закон, согласно которому все сделки с евреями можно было заключать только в присутствии нотариуса.

В 1753 г. был опубликован указ герцога, разрешавший евреям селиться в 28 населенных пунктах, ранее закрытых для них, в том числе Баре, Этане, Люневиле; налоги, которые платили евреи, возросли. В 1785 г. в Лотарингии проживало 500 еврейских семей (около четырех тысяч человек).

Терпимое отношение французских властей к евреям Эльзаса и Лотарингии объясняется рядом причин. Во Франции постепенно слабел религиозный фанатизм (см. ниже). Кроме того, Эльзас и Лотарингия подверглись большим разрушениям во время Тридцатилетней войны, и Франция была заинтересована в восстановлении экономики присоединенных провинций, в росте населения на их территории. Французские власти ценили деловые способности евреев, их торговые связи в других странах, особенно в Германии.

Так, комендант Меца Тюрго писал в начале XVIII века:

«Они [евреи] прекрасные путешественники, они умело ведут переписку со своими корреспондентами. Несмотря на все изданные в Германии распоряжения, запрещающие, вплоть до угрозы смертной казни, ввозить лошадей во Францию, евреи, зная, насколько наша кавалерия нуждается в лошадях для продолжения войны, доставляли нам столько животных, сколько было нужно. Правда, эти лошади обходились нам дорого, но без евреев мы бы их вообще не получили».

По указу Людовика XIV от 1657 г. евреям Эльзаса и Лотарингии было предоставлено особое покровительство, за что они должны были платить большую сумму; они также должны были платить духовным или светским феодалам за право жительства на принадлежавшей им территории. Положение евреев присоединенных провинций, находившихся под особым управлением, было осложнено тем, что они считались во Франции иностранцами.

Даже временно приезжать во Францию им, как правило, запрещалось; приехавшие из Эльзаса и Лотарингии евреи находились в городах, например, в Париже, под жестким наблюдением полицейских чиновников, которые могли по своему произволу отправить их в тюрьму. И в присоединенных провинциях были города, в которых евреям было запрещено проживать, например, в Страсбуре.

Евреям было запрещено заниматься медициной или юриспруденцией, вести крупную оптовую торговлю, вступать в торговые или ремесленные гильдии. Фактически они могли заниматься только торговлей скотом или старыми вещами.

Центральные власти даровали некоторым евреям Эльзаса и Лотарингии письма о натурализации, дававшие им право жительства во Франции. В XVIII в. благодаря связям богатых евреев с придворными кругами число таких разрешений увеличилось, но в целом было очень незначительным.

9 июля 1718 г. герцог Филипп Орлеанский, правивший страной до совершеннолетия Людовика XV, опубликовал указ о евреях Меца. В городе могли проживать 480 еврейских семей. Число евреев строго ограничивалось, еврейским женщинам было запрещено выходить замуж за евреев, не проживавших в Меце. Они могли жить только в еврейском квартале, им было запрещено снимать или арендовать здания в других кварталах, заниматься различными профессиями (см. выше).

И. Бер-Бинг (1759–1805) описывал ограничения, которым подвергались евреи Меца:

«... существенные препятствия мешают процветанию торговли в этой провинции... Мы [евреи] не можем заниматься оптовой торговлей, поскольку по местным полицейским правилам мы вынуждены жить в тесном пространстве, и нам запрещают иметь магазины в городе. Нам не разрешают также торговать в розницу многими товарами. Те же товары, торговать которыми нам разрешается, мы должны выставлять, подчиняясь крайне стеснительным ограничениям».

Евреи Меца должны были платить большие суммы государству и местным феодалам: шестую часть подушной подати, взимаемой с Меца, 770 ливров за занятия промыслами, 3465 ливров — налог на жилища, а также процент со своих доходов. Евреи должны были выплачивать по 20 тыс. франков князю де Бранка и графине де Фонтэн, а также большие суммы городу, госпиталю Святого Николая, викарию Сегалинского прихода. Ограничения в профессиональных занятиях в сочетании с большими налогами ставили их на грань нищеты. И. Бер-Бинг отмечал: «Две трети евреев чахнут, не имея никаких средств к существованию, и занимаются торговлей старым хламом».

В поисках источников дохода евреи Эльзаса были вынуждены заниматься ростовщичеством, что увеличивало ненависть к ним со стороны местного населения. В конце 1770 г. в Верховном совете Эльзаса проходил процесс о поддельных расписках, которые некий Гелл, знавший еврейский язык, давал крестьянам. Из расписок явствовало, что их хозяева заплатили долги евреям. Гелл сфабриковал сотни подобных расписок, за что его выслали из Эльзаса, но евреи своих денег обратно не получили.

Даже в середине XVIII в. некоторые города Эльзаса ревностно сохраняли свои привилегии (см. выше) и не впускали евреев. Так, власти Страсбура взимали с евреев специальный налог за пребывание в городе в течение нескольких часов — так называемый лейбцол (его также взимали за провоз в город скота). Когда крупный военный поставщик Н. Серфбёр (1726–94) решил поселиться в городе сначала только на зимнее время, потребовалось вмешательство королевских министров, чтобы он мог стать жителем Страсбура.

В Меце около 1760 г. была открыта еврейская типография.

Евреи Франции накануне Великой французской революции

Правительственная политика в еврейском вопросе, различные законы, часто противоречившие друг другу, в отношении разных групп еврейского населения вызывали критику широких слоев французского общества, многих писателей, философов (см. ниже). Правительство решило пойти на незначительные уступки.

В 1776 г. «португальским купцам» было предоставлено право жительства на всей территории Франции. В 1784 г. был отменен лейбцол, в июне того же года был опубликован королевский регламент для евреев Эльзаса; им было разрешено заниматься земледелием, виноградарством, однако только на арендованной земле. (Одна из статей регламента запрещала евреям приобретать земельную собственность, они могли покупать только дома и огороды ограниченных размеров.)

Еврейским арендаторам запрещалось использовать наемный труд христиан. В то же время были ограничены права духовных и светских феодалов в отношении евреев, проживавших на их территории. Феодал не мог изгнать еврея, если он платит налоги; правда, существовала оговорка, что он мог изгнать его за дурной поступок.

Некоторые статьи регламента ужесточали законодательство о евреях. Так, одна из статей запрещала евреям вступать в брак без согласия короля. Феодалам и городам не разрешали предоставлять право жительства иностранным евреям без разрешения королевской власти.

Королевский указ 1787 г., предоставивший широкие права представителям различных вероисповеданий, не распространялся на евреев. В 1788 г. была создана правительственная комиссия под руководством министра двора К. Г. Мальзерба для выработки нового, более либерального законодательства о евреях.

В работе комиссии принимали участие еврейские представители: Х. Серфбёр (Эльзас), И. Бер-Бинг (Лотарингия); А. Фуртадо (1756–1817), Д. Градис (1742–1811; Бордо). Комиссия не приняла никакого решения, отчасти из-за разногласий между еврейскими делегатами. Так, в меморандуме, представленном «португальскими купцами», говорилось о необходимости предоставления евреям равноправия, в то время как в записке евреев Эльзаса и Лотарингии содержался призыв к сохранению элементов еврейской автономии. Представители различных групп еврейского населения не смогли договориться между собой и выработать единый документ.

Широкие слои французского общества, требовавшие отмены антиеврейских законов, были последователями философов эпохи Просвещения, отношение которых к евреям и иудаизму было довольно противоречивым.

Ряд мыслителей: Ш. Л. де Монтескье, Ж. Ж. Руссо и другие, подвергавшие беспрецедентной критике религию и религиозные преследования, писали о религиозной терпимости, защищали евреев от многочисленных обвинений, положительно отзывались об иудаизме (подробнее см. Французская литература). Их последователи, представители младшего поколения просветителей, — граф Г. О. де Мирабо, аббат А. Грегуар — решительно требовали уравнять евреев в правах с остальными жителями Франции.

Так, Мирабо писал в 1788 г.:

«Вы хотите, чтобы евреи стали лучшими людьми, полезными гражданами. Так изгоняйте из общественной жизни всякие унизительные различия, откройте евреям все пути к триумфу... старайтесь, чтобы евреи, не пренебрегая святым учением своих отцов, лучше понимали принципы порядка и интересы того великого народа, часть которого они составляют. Пусть они пользуются всеми гражданскими правами. Это простое улучшение возведет их в степень полезных граждан».

А. Грегуар в ответ на высказывания противников еврейского равноправия писал: «Его [еврея] презирали, и он стал презренным. Мы на их месте были бы, вероятно, еще хуже».

В 1785 г. Королевское общество наук и искусств в городе Меце провело конкурс на тему «Есть ли способ сделать евреев более полезными и более счастливыми во Франции?». В семи из девяти поданных работ высказывалась мысль о необходимости предоставления равноправия. Трем сочинениям были присуждены премии: «Мысли о физическом, моральном и политическом возрождении евреев» А. Грегуара, «Пришло время покончить с позорным рабством евреев» юриста А. Тьери, «Апология евреев» З. Гурвица (1740?-1812), единственного еврея из авторов представленных работ.

Французские философы, стоявшие на материалистических, деистских позициях, — Вольтер, К. А. Гельвеций, П. А. Гольбах — подвергали иудаизм и евреев злобным нападкам. Некоторые из них были крайними атеистами и на основании этого пытались утверждать, что Священное Писание представляет собой всего лишь сборник «сомнительных историй и эпизодов», что евреи сыграли крайне вредную роль в истории человечества.

Так, Вольтер писал: «Герои избранного народа только и делают, что совершают насилия и преступления». Основной целью этих философов была борьба с христианством, но прямо нападать на господствующую церковь было в XVIII в. опасно, поэтому они обрушивали нападки на иудаизм, поскольку были убеждены, что все недостатки христианства вытекают из иудаизма. Труды Вольтера, К. А. Гельвеция, П. А. Гольбаха оказали огромное влияние на развитие антисемитизма во Франции в XIX–XX вв.

От начала Великой французской революции до Наполеона

Еврейский вопрос в наказах Генеральным штатам

Тяжелый кризис вынудил короля согласиться в 1788 г. на созыв в скором времени сословно-представительного органа — Генеральных штатов, не созывавшихся с 1614 г. В королевском указе население призывали «довести до сведения короля свои желания и свои жалобы».

Королю и Генеральным штатам были посланы тысячи наказов с пожеланиями от жителей различных городов, провинций и даже деревень королевства. Во многих из этих наказов затрагивался еврейский вопрос, причем в подавляющем большинстве речь в них шла об улучшении положения евреев. Так, в наказе дворянства одного из парижских округов говорилось о необходимости немедленно предоставить евреям равноправие.

В отличие от всех других областей Франции, в наказах из Эльзаса и Лотарингии евреев обвиняли в разорении края, в ростовщичестве и требовали принять против них самые жесткие меры. Так, духовенство городов Кольмара и Шлетштадта (Селеста) требовало введения правила, чтобы в каждой еврейской семье разрешалось жениться только старшему сыну, чтобы «избежать чрезмерного размножения этого племени», а дворянство этих городов заявляло, что само существование евреев есть общественное бедствие.

Третье сословие Бузонвиля просило запретить евреям торговлю хлебом и зерном для скота, ограничить число евреев, проживающих в городе, оставшимся разрешить жить только в отведенном для них квартале. Третье сословие Кагенау (Агно) предлагало ввести новые налоги для евреев, запретить им вступать в брак без согласия провинциальных штатов, ликвидировать все еврейские общинные учреждения.

Город Страсбур настаивал на восстановлении своей старинной привилегии — запрете евреям селиться в городе и изгнании евреев, поселившихся в нем. Хотя в Эльзасе и Лотарингии противоречия между различными группами населения достигли необычайной остроты, и эти группы выражали диаметрально противоположные требования, почти все они сходились в пожеланиях относительно евреев.

Это происходило как в результате юдофобского настроения большинства населения восточных провинций, особенно Эльзаса, так и в результате того, что эти требования были заимствованы из регламента, составленного комиссией из представителей дворянства, в котором указывалось, о чем нужно писать в местных наказах. В регламенте утверждалось, что основным занятием евреев является ростовщичество, и короля призывали избавить местное население от ростовщиков.

В ряде наказов от жителей Эльзаса и Лотарингии, однако, также шла речь о необходимости улучшить положение евреев. Так, в наказе дворянства Меца высказывалось пожелание, чтобы все жители Франции, без различия вероисповедания, получили гражданские права. Третье сословие Меца просило принять меры, которые сделали бы евреев «полезными гражданами». В наказе дворянства Тура было выражено требование предоставить евреям право заниматься всеми профессиями.

Единственной группой местного населения, имевшей право участвовать в выборах, были евреи, проживавшие в Бордо и Байонне. Несмотря на хорошие отношения, существовавшие между ними и христианским населением, многие выступили против разрешения евреям участвовать в выборах.

Так, интендант провинции писал в Париж: «Другие корпорации обнаруживают большое нежелание допустить евреев и требуют, чтобы приглашение, посланное этой корпорации [то есть евреям], было отменено». В конце концов было принято решение, что португальско-испанские евреи Бордо изберут четырех представителей не на общем собрании, а на собрании евреев, имеющих право голоса.

На общем собрании выборщиков, где избирались депутаты Генеральных штатов, большим успехом пользовались выступления кораблестроителя Д. Градиса, которому не хватило нескольких голосов для того, чтобы быть избранным. Не были допущены на общее собрание и португальско-испанские евреи, жившие в Байонне, которые избрали представителей на отдельном собрании.

Хотя евреям Эльзаса и Лотарингии не были предоставлены избирательные права, они хотели, чтобы их пожелания были услышаны. 1 апреля 1789 г. Х. Серфбёр направил послание Ж. Неккеру, генеральному директору финансов, ответственному за созыв Генеральных штатов. Указав на то, что цель созыва депутатов — погашение государственного долга, Х. Серфбёр отметил, что евреи восточных провинций — хорошие налогоплательщики и что разница в вероисповедании не должна быть препятствием для обсуждения столь важных для страны вопросов.

Он просил, чтобы некоторым избранным депутатам было предоставлено право защищать интересы евреев. А для того, чтобы эти депутаты могли иметь представление о желаниях евреев, он просил разрешения избрать шесть представителей евреев восточных провинций, которые выработают требования. В ответ на письмо Людовик XVI разрешил представителям евреев собраться «без всяких формальностей».

Депутаты собрались в мае и выработали наказ от евреев восточных провинций, состоявший из четырех разделов.

Первый раздел содержал общие пожелания евреев, а остальные — пожелания евреев Эльзаса, Лотарингии и трех епископств.

В первую очередь евреи требовали, чтобы отменили все специальные налоги и уравняли их в вопросах налоговой политики с остальными французскими гражданами. Выдвигались требования, чтобы евреям было разрешено заниматься ремеслами, сельским хозяйством, приобретать недвижимость, жить по всей Франции без ограничений.

В наказе говорилось о запрете для евреев заниматься ремеслами: «Когда-нибудь в будущем потомство с трудом поймет, что можно запретить целому клану людей посвятить себя работе на пользу общества». Еврейские депутаты жаловались на оскорбительное отношение к евреям, на то, что вместо имен в официальных актах фигурируют оскорбительные прозвища. Еврейские представители просили сохранить существующие учреждения общинной автономии.

Некоторые пожелания евреев различных городов показывают, в каком тяжелом положении они находились. Так, евреи Лотарингии ходатайствовали, чтобы в религиозных вопросах они были приравнены к евреям Эльзаса, то есть чтобы им было официально разрешено строить синагоги.

Некоторые пожелания выглядели анахронизмом на фоне революционных событий, происходивших во Франции. Например, депутаты от Лотарингии высказывали пожелания, чтобы евреям разрешали селиться в Нанси только при условии обладания капиталом в десять тыс. ливров, в других городах Лотарингии — в три тыс. ливров, в селах — 1200 ливров. Депутаты не хотели, чтобы общины Лотарингии платили налоги за неимущих евреев, которые могут поселиться в крае.

Еврейский вопрос в Национальном и Учредительном собраниях. Борьба за предоставление евреям равноправия.

Вооруженное восстание в Париже 13–14 июля 1789 г., завершившееся взятием Бастилии, означало начало революции. В конце июля в различных районах Франции происходили массовые выступления крестьян, громивших замки дворян.

В Эльзасе и Лотарингии крестьяне громили также жилища евреев, многие из которых бежали в Швейцарию. Сохранились свидетельства, что дворяне стремились натравить крестьян на евреев.

В брошюре «Письмо эльзасца о евреях Эльзаса» говорилось: «Чтобы спасти свои замки от поднявшегося во Франции урагана, сеньоры натравили народ на евреев и принесли их в жертву народным страстям». Аббат А. Грегуар выступил 3 августа в Национальном собрании с требованием защиты «этого гонимого и несчастного народа».

Выступление А. Грегуара вызвало недовольство португальско-испанских евреев из Бордо, не желавших, чтобы их смешивали с ашкеназскими евреями Эльзаса и Лотарингии. Аббату А. Грегуару было отправлено из Бордо письмо, в котором авторы писали, что также скорбят о евреях Эльзаса, но утверждали, что нельзя устанавливать общий для всех евреев закон: «Если поведение или несчастная судьба евреев Эльзаса... побудит Национальное собрание установить некоторые правила, которые должны стать общими для евреев, то евреи Бордо усматривают в этом с должным основанием несправедливость, столь же ненужную, сколь и жестокую».

О положении евреев говорили в Национальном собрании при обсуждении «Декларации прав человека и гражданина» 22 августа 1789 г. Ряд реакционно настроенных депутатов при обсуждении положения о веротерпимости требовал признания католицизма в качестве господствующей религии. Со страстным протестом против такого подхода выступил Г. О.де Мирабо.

Предоставления равноправия евреям потребовал пастор Р. Сент-Этьен: «Я этого требую для... народа, оторванного от почвы Азии, блуждавшего, гонимого и преследуемого восемнадцать веков... Мы не вправе упрекать его за нравственные недостатки, ибо они плод нашего собственного варварства, плод того унизительного состояния, на которое мы его несправедливо обрекли».

В принятой Учредительным собранием 26 августа 1789 г. «Декларации прав человека и гражданина» провозглашалась свобода совести, но этим заявлением не отменялось обширное антиеврейское законодательство, о чем говорилось в письме Учредительному собранию от представителей евреев Парижа. Авторы письма просили Собрание в своих постановлениях специально упомянуть евреев: «Чтобы... в отношении нас не было никаких недоразумений, чтобы продолжительный гнет, жертвами которого мы были, не стал для некоторых лишь предлогом для дальнейшего притеснения евреев».

Желая показать себя хорошими французскими гражданами, авторы письма отказывались от элементов общинной автономии: «Мы настолько убеждены, что все жители великой страны должны быть подчинены единому порядку управления и суда... что отказываемся в интересах государства и в наших собственных от присвоенной нам привилегии иметь свои собственные власти, выбранные из нашей среды». Был представлен и адрес евреев восточных провинций (см. выше). Учредительное собрание передало эти обращения в одну из своих комиссий.

В сентябре 1789 г. в Эльзасе вновь произошли антиеврейские беспорядки, вызванные, с одной стороны, нападками на евреев клерикально-монархической прессы, а с другой — возвращением многих евреев, бежавших из Эльзаса в августе 1789 г. Депутаты от Эльзаса во всем обвиняли евреев и выступали в Учредительном собрании с резкими антиеврейскими нападками.

Так, Ж. Ф. Ребель говорил о своих «несчастных, обливающихся кровавым потом соотечественниках, закабаленных в самую жестокую кабалу ордой жестоких африканцев, налетевших на страну». 28 сентября депутаты А. Грегуар и граф С. М. де Клермон-Тоннер выступили с решительным осуждением выступлений депутатов-юдофобов.

С. М. де Клермон-Тоннер говорил:

«Я желаю лишь одного: чтобы было признано, что человека, даже в том случае, если он не гражданин, нельзя убивать. Приближается еврейский праздник искупления [Иом-Киппур], а собрания в синагогах остаются беззащитными против народной ярости. Место молитвы евреев может сделаться местом их смерти». Учредительное собрание поручило председателю направить письмо властям Эльзаса с требованием «принятия чрезвычайных мер к защите евреев».

В октябре 1789 г. была опубликована брошюра А. Грегуара «Предложение в защиту евреев» с призывом к Учредительному собранию предоставить евреям равноправие: «Пятьдесят тысяч французов проснулись сегодня рабами, от вас вполне зависит, чтобы они легли спать свободными людьми».

14 октября 1789 г. Учредительное собрание приняло делегацию евреев Эльзаса, в течение двух месяцев добивавшуюся этого. Глава делегации Б. И. Берр обратился к Собранию со страстным призывом: «Пусть последует коренная реформа всех тех позорных учреждений, которые нас порабощают... пусть она будет вашим благодеянием, делом ваших рук». Хотя Собрание благосклонно выслушало делегацию и председатель Собрания обещал делегации удовлетворение ее требований, никаких постановлений принято не было.

2 ноября 1789 г. Учредительное собрание приняло декрет о конфискации всего имущества и земельной собственности церкви. Клерикально-монархические круги начали борьбу за его отмену, но из-за популярности декрета они не могли прямо нападать на него и вместо этого в газетах и брошюрах писали, что «Учредительное собрание хочет уничтожить католическую религию и оказать всякие милости протестантам и евреям», что церковные земли будут проданы, чтобы вернуть долги еврейским кредиторам, а крестьяне земли не получат.

Предоставление равноправия евреям рассматривалось Учредительным собранием 21–23 декабря 1789 г. при обсуждении вопроса о предоставлении активного и пассивного избирательного права. Реакционно настроенные депутаты хотели лишить избирательных прав палачей, актеров и евреев.

Сторонник предоставления евреям равноправия граф С. М. де Клермон-Тоннер предложил свой проект закона: «Никакой активный гражданин, удовлетворяющий условиям избирательного ценза, не может быть исключен из списка избираемых, у него не может быть отнято право занимать общественные должности». С. М. де Клермон-Тоннер писал, что религия не может служить препятствием для предоставления гражданских прав: «Еврейские законы вообще не предписывают евреям заниматься ростовщичеством. ... Совершенно правильно порицаемое ростовщичество есть следствие наших законов. Дайте им возможность владеть землей, дайте отечество, и они забросят ростовщичество, вот вам и лекарство».

Он защищал евреев от обвинений в сепаратизме: «Разве есть закон, который предписывает мне жениться... на вашей дочери? Разве есть закон, в силу которого я обязан есть зайца и обедать с вами за одним столом?». Он подчеркивал, что евреи являются частью французской нации: «Как нации евреям нужно во всем отказывать и все дозволять как отдельным личностям».

Ему возражал представитель религиозного лагеря аббат Ж. С. Мори: «...я должен сказать, что слово «еврей» есть название не секты, а нации, которая имеет свои законы и которая постоянно следовала этим законам семнадцать веков, не смешиваясь с другими народами». Ж. С. Мори и аббат А. Л. де ля Фер говорили о еврейском ростовщичестве и запугивали Собрание народными волнениями. Ж. Ф. Ребель заявил: «Если Собрание в слишком резкой форме пойдет против предрассудков наших крестьян, то я не ручаюсь за спокойствие Эльзаса».

С решительной критикой утверждений правых выступило несколько руководящих деятелей революции. М. Робеспьер сказал: «Каким образом можно ставить в вину евреям те преследования, жертвами которых они были? Напротив — это наше преступление, которое мы должны искупить, даруя им... священные права человека».

Но представителям клерикально-монархического лагеря удалось внушить большинству Собрания, что евреям нельзя предоставить равноправие из-за опасности беспорядков в Эльзасе, поэтому в отношении них была принята следующая формулировка: «...не вводите ничего нового в отношении евреев, о положении которых Учредительное собрание предоставляет себе право высказаться в отдельности». Евреи оказались единственной группой, не получившей гражданских прав, по поводу чего газета «Курьер де Пари» под редакцией Г. О. де Мирабо писала: «...избранному народу отказывают в том, чем отныне будут пользоваться самые отвратительные существа».

Французские евреи понимали, что им нанесен тяжелый удар. Больше других его почувствовали португальско-испанские евреи. 31 декабря 1789 г. евреи Бордо, а 1 января 1790 г. — Байонны представили в Собрание петиции, под которыми были собраны сотни подписей. Они требовали, чтобы им были предоставлены гражданские права независимо от того, как вообще будет решен вопрос с евреями, так как они «никогда не смешивались и не объединялись с толпой прочих потомков Иакова».

Они были оскорблены тем, что их уравняли в правах с «евреями иного происхождения». Португальско-испанских евреев удивляло, что евреи восточных провинций «желают жить во Франции под особым режимом и образовать особый клан граждан». Они опасались того, что «несправедливые требования... восточных единоверцев» могут повредить их «вековым правам». Они утверждали, что были гражданами и раньше, следовательно, новый конституционный строй должен дать им то, в чем им не отказывал старый режим.

От имени конституционного комитета Учредительного собрания Ш. М. де Талейран-Перигор решительно поддержал авторов петиций и, несмотря на решительное сопротивление представителей клерикально-монархического лагеря, Собрание 28 января 1790 г. большинством в 373 против 225 голосов постановило: «Все евреи, известные во Франции под именем португальских, испанских, авиньонских, продолжают пользоваться правами, какие им предоставлялись королевскими патентами, а потому они могут пользоваться всеми правами активных граждан».

Принятие этого декрета вызвало недовольство определенной части населения Бордо. В театре и около биржи раздавались выкрики: «Долой жидов». Власти немедленно приняли меры по защите еврейского населения города, а большинство местных жителей выступило с решительным осуждением юдофобских нападок. В этот день в Собрание была представлена петиция евреев Эльзаса и Лотарингии с требованием немедленно предоставить им равноправие, но петиция осталась без ответа.

Борьбу за предоставление равноправия возглавили евреи Парижа, которые принимали активное участие в революции, более 100 из них вступили в Национальную гвардию. Многие были членами различных революционных клубов и обществ, их выбирали в органы городского самоуправления. Парижские евреи решили воздействовать на Учредительное собрание через Парижскую коммуну.

28 января 1790 г. в здание Коммуны явилась делегация евреев Парижа, среди которых было 50 национальных гвардейцев. Они обратились к властям Коммуны с просьбой потребовать от Учредительного собрания предоставить евреям равноправие. В различных округах Парижа велась активная пропаганда в поддержку этого требования, собрания округов принимали резолюции.

Из 60 парижских округов 59 высказались за немедленное предоставление евреям равноправия. 25 февраля 1790 г. делегация Коммуны передала это требование Учредительному собранию. Хотя оно было благосклонно встречено, было решено отложить его рассмотрение, так как Собрание должно было решить в ближайшее время ряд вопросов, имевших большее значение для жизни страны.

Борьба между сторонниками и противниками равноправия евреев велась в Эльзасе. На страницах клерикальных газет известных депутатов — сторонников равноправия (аббата А. Грегуара, Ш. М. де Талейрана-Перигора, Г. О. де Мирабо) называли «еврейскими агентами», велась погромная агитация. Когда Общество друзей конституции в Страсбуре приняло в свои члены еврея М. Берра и утвердило петицию с требованием предоставить евреям равноправие (февраль 1790 г.), это вызвало бурное недовольство в Эльзасе. 8 апреля 1790 г. в Учредительное собрание был представлен адрес, подписанный всеми главами городского управления и большинством избирателей Страсбура, в котором высказывался решительный протест против предоставления евреям гражданских прав. Такие же адреса поступали и из других городов Эльзаса.

30 апреля 1790 г. в Учредительном собрании обсуждался вопрос о предоставлении прав активных граждан иностранцам, проживающим во Франции не менее пяти лет. По требованию Ж. Ф. Ребеля в законопроект был внесен пункт о том, что «вопрос о гражданском равноправии евреев... считается отсроченным». 20 июля 1790 г. в связи с общей налоговой реформой были отменены все специальные налоги, которые взимались с евреев различных городов Эльзаса и Лотарингии за право жительства.

7 мая 1791 г. Учредительное собрание приняло закон о свободе иудейского богослужения. В Париже, Нанси и других городах, где раньше это было запрещено; евреи начали официально регистрировать синагоги. Представитель евреев в Коммуне М. Годар потребовал, чтобы вслед за свободой религии евреям была предоставлена гражданская свобода: «Полусвободы не может быть, как не может быть полусправедливости». Коммуна приняла постановление о равноправии евреев и отправила его в Учредительное собрание.

В Эльзасе антиеврейские настроения усиливались. Так, в департаменте Верхний Рейн власти не позволяли евреям вступать в различные общины. Евреи боялись за свою безопасность, поэтому некоторые общины просили власти департамента прислать войска, которые они были готовы содержать за свой счет. Жители многих городов и деревень Эльзаса придерживались в отношении евреев обычаев далекого прошлого. Так, мэр Иссенгейма заключил в тюрьму трех евреев, которые не прислали ему языки зарезанных быков. В декабре 1790 г. мэр Оберне пытался насильственно крестить ребенка незамужней еврейки.

14 сентября 1791 г. король утвердил предоставленный ему Учредительным собранием проект конституции. Бесправное положение большинства еврейского населения Франции противоречило основным положениям проекта. 27 сентября 1791 г. А. Ж. де Дюпор заявил с трибуны Учредительного собрания: «Я полагаю, что установленная конституцией свобода вероисповедания не позволяет более делать различий между людьми различных вероисповеданий в отношении политических прав», — и требовал немедленно предоставить евреям политические права.

Попытки правых депутатов (Ж. Ф. Ребеля и других) сорвать утверждение этого закона вызвали гневную отповедь депутата М. Л. Реньо де Сен-Жан д’Анжели: «...нападая на это предложение, они нападают на конституцию». 28 сентября 1791 г. Учредительное собрание приняло закон о предоставлении евреям гражданских прав. Выступления депутатов Эльзаса, угрожавших погромами, если не будет принят одновременно декрет, улучшающий положение христианского населения, вынудили Собрание принять постановление о сокращении на одну треть долгов христианского населения евреям.

Евреи Франции в 1793–99 гг.

Предоставление равноправия французским евреям способствовало тому, что они стали принимать еще более активное участие в политической жизни революционной Франции. Многие евреи заняли различные выборные общественные должности. Так, в Париже были избраны: Хаззан — секретарем Комитета общественной безопасности; Азур — секретарем Народного общества друзей равенства; Вейссвелер — одним из руководителей Центрального комитета одного из округов, Лазар Иелер — секретарем революционного комитета четвертого округа.

В Южной Франции появились еврейские революционные организации. Так, в Байонне в 1793–94 гг. группа якобинцев-евреев создала революционный клуб имени Ж.-Ж. Руссо. Евреи жертвовали большие суммы денег на различные общественные нужды. Так, парижская секция санкюлотов опубликовала список жертвователей, в котором было много еврейских имен. В Эльзасе самые большие суммы жертвовали евреи. Большое количество евреев шло по мобилизации или добровольно во французскую армию. В 1793 г. в армии служило около двух тысяч евреев, многие из них получили офицерские чины.

В ноябре 1793 гг. Конвент принял законопроект о введении «культа Разума», который должен был заменить католицизм; его стали навязывать и представителям других вероисповеданий. В обстановке разнузданной антикатолической пропаганды многие еврейские общественные деятели и раввины стали отказываться от иудаизма в целом или от важнейших религиозных атрибутов. Так, один из парижских раввинов, С. Гессе, называвший себя «еврейским священником», заявил, выступая перед членами общества «Друзья отечества», что «не имеет другого Бога, кроме бога свободы, и другой религии, кроме религии равенства», и передал в дар секции свой расшитый серебром таллит.

В Авиньоне евреи, в том числе служители синагоги, передали в дар властям департамента «все предметы из серебра и золота», которые использовались во время богослужений. В Меце закрывались католические церкви и синагоги, уничтожались предметы религиозных культов. В газете «Республиканский курьер» писали об этом: «Законы Моисея постигла та же судьба. Кожа, на которой записаны законы этого ловкого лжеца, будет служить для барабанов, чтобы звать в бой и разрушать стены нового Иерихона».

В городе Карпантра евреи под нажимом революционных агитаторов передали здание синагоги властям. Большинство синагог якобы добровольно, а на самом деле под сильным нажимом отдали властям все предметы из серебра и золота. Депутация, состоящая из служителей и глав общины одной из парижских синагог, передавая свои дары Конвенту, заявила: «Наши предки дали нам законы, провозглашенные с вершины горы [Синай]; те, которые вы даете Франции, провозглашены с вершины горы, не менее нами почитаемой» (обыгрывалось название революционной партии, стоявшей у власти, — монтаньяры, от французского montagne — гора).

Атеистическая кампания сопровождалась принуждением и насилием. Так, в некоторых местах евреев заставляли открывать принадлежащие им лавки и магазины в субботу, вообще запрещали субботу в качестве дня отдыха, объясняя это тем, что введена новая единица времени — декада — и выходные дни в основном не приходятся на субботу. Особенно сильным преследованиям подвергался иудаизм в Эльзасе и Лотарингии. Так, в Меце надгробия с еврейских кладбищ были употреблены на строительство. В июне 1794 г. власти города Саверна постановили разрушить все еврейские надгробные памятники, объявив их «проявлением фанатизма».

22 ноября 1793 г. совет Страсбурского округа постановил запретить обрезание и ношение бороды; было также издано постановление сжечь все еврейские книги. В июле 1794 г. в двух округах Эльзаса были арестованы все служители культа — евреи и христиане. Бывали случаи, когда толпы врывались в синагоги и сжигали религиозные книги (в официальных отчетах писали: «Предавали их лживые книги огню патриотических костров»).

После того, как весной 1794 г. с резкой критикой атеистической кампании выступил М. Робеспьер, предложивший вместо «культа Разума» ввести в качестве государственной религии «культ Верховного существа», нападки на различные вероисповедания, особенно на иудаизм, резко сократились по всей Франции за исключением Эльзаса. Были казнены наиболее активные атеисты, среди них Ж. Перейра (1743–94), табачный фабрикант из Парижа, который среди прочих преступлений обвинялся в том, что вместе с известным революционером А. Клоотсом заставил парижского архиепископа Гебеля сложить с себя сан, а также в том, что явился в синагогу в Иом-Киппур в кожаной обуви, чем оскорбил религиозные чувства верующих.

Обострение внутренних противоречий во Франции, война со странами -участниками антифранцузской коалиции создали сложную ситуацию в стране; издавались декреты и распоряжения властей, от которых евреи иногда страдали больше других слоев населения. Так, 16 октября 1793 г. был принят закон, предписывавший арестовывать всех лиц, родившихся на территории стран, с которыми Франция находилась в состоянии войны.

В начале 1794 г. власти Парижа распорядились, чтобы все иностранцы и дворяне покинули город. Некоторые евреи на основании новых законов были отправлены в тюрьму или высланы из Парижа. Закон о максимуме, принятый в 1793 г., частые реквизиции у представителей крупной буржуазии и вообще вся эгалитарная политика якобинского правительства М. Робеспьера в 1793–94 гг. имели тяжелые последствия для многих евреев.

Некоторые революционные деятели обвиняли евреев в спекуляциях. Так, представитель Конвента в Рейнской и Мозельской армиях Бодо писал, что «евреи предпочитают деньги любви к отечеству и жалкие предрассудки указаниям разума». Л. Карно, глава революционного правительства, ответственный за оборону страны, утверждал, что евреи занимаются спекуляцией на поле битвы и обогащаются за счет казны. Народный представитель при Северной армии Лоран запрещал евреям следовать за армией.

В Эльзасе евреев обвиняли в незаконных операциях с государственными займами, махинациях при продаже и покупке имений эмигрантов, в запрещенном законом вывозе золотых и серебряных монет. В Эльзасе антиеврейские настроения были всеобщими. Так, 17 октября 1793 г. якобинский клуб Страсбура потребовал изгнания всех евреев из города.

После прихода к власти якобинцев в начале июня 1793 г. богатых евреев Бордо и Байонны обвинили в связях с жирондистами, в сношениях с эмигрантами, в недостаточном революционном рвении. Некоторые из них были оштрафованы на большие суммы. Так, банкир Печёто должен был заплатить штраф 2 млн. 120 тыс. ливров, торговцы братья Раба — 500 тыс. ливров; известный еврейский общественный деятель А. Фуртадо, тесно связанный с жирондистами, был вынужден бежать из Бордо, опасаясь ареста.

Несколько евреев было казнено. Были отправлены на гильотину два сына барона Л. Калмера (?-1784), еврея из Ганновера, разбогатевшего во Франции на поставках в армию и купившего себе баронский титул; один из них, роялист Л. Б. Калмер (1750–94), лейтенант гренадерского батальона Национальной гвардии, был казнен в июне 1794 г. по обвинению в «поддержке крайних роялистов и сторонников контрреволюции».

Другой, И. Б. Калмер (1746–94), якобинец, «санкюлот с двумястами тысячами ливров годового дохода, председатель революционного комитета в Клиши», был казнен также в июне 1794 г. по обвинению в оскорбительном обращении с муниципальным чиновником и терроризировании граждан Клиши. Но в целом Конвент и революционное правительство были далеки от юдофобии; процент евреев, пострадавших от террора в годы революции, в сравнении с христианами был крайне незначительным.

Во многих европейских странах, которые были заняты французскими войсками, провозглашалось равноправие евреев: в Нидерландах — в 1796 г., на западном берегу Рейна (Германия) — в 1797 г., в Италии — в 1796–98 гг. по мере завоевания различных районов страны французскими войсками. Подавляющее большинство евреев в Западной и Центральной Европе было сторонниками французской революции.

После падения якобинской диктатуры в июле 1794 г. прекратились нападки на еврейскую буржуазию, перестал подвергаться преследованиям иудаизм; так, 4 августа 1794 г., вскоре после падения М. Робеспьера, евреи Фонтенбло попросили разрешения открыть в городе синагогу. Иногда евреи подвергались нападкам клерикально-монархических кругов, активизировавших свою деятельность во Франции. Так, правая газета «Ами де Луа» требовала, чтобы евреи платили специальные налоги. Один из членов Совета пятисот выступил в 1797 г. с юдофобской речью, но был призван к порядку председателем Совета, который заявил, что выступавший «совершил политическое богохульство, упорно считая евреев евреями, в то время, когда на них должно смотреть как на французов».

Источники

Примечания

Электронная еврейская энциклопедия на русском языке Уведомление: Предварительной основой данной статьи была статья ФРАНЦИЯ. ЕВРЕИ НА ТЕРРИТОРИИ ФРАНЦИИ В 16–18 вв. в ЭЕЭ
Электронная еврейская энциклопедия на русском языке Уведомление: Предварительной основой данной статьи была статья Франция. Евреи в эпоху Великой французской революции и правления Наполеона (1789–1814) в ЭЕЭ